22 февраля 1942 года – эта дата разделила историю нашего города на «до» и «после». В этот день нацисты согнали всех оставшихся в Дятлово евреев в гетто. Сюда же привезли людей из окрестных деревень и даже из Лиды. Большое количество мужчин, стариков, женщин и детей оказались заперты в районе синагоги.
Гетто обнесли высоким деревянным забором с колючей проволокой. У ворот круглосуточно дежурили полицаи. В дома, где раньше жила одна семья, заселяли по 5–6 семей, в комнатах стояли двухъярусные кровати. Мебель выносили, чтобы освободить место, – спали вповалку, в тесноте, которая не снилась и в страшном сне.
Рубин Пински, чудом выживший узник, вспоминал: «В доме площадью 80-90 метров жили около 60 человек. Негде было пройти, не то что лечь. Мы обменивали последние вещи на еду, рискуя жизнью. Если ловили немцы – расстреливали на месте. Если свои же полицаи – могли отпустить, отобрав половину».
Но даже в аду находилось место для мужества. Осенью 1941 года адвокат Альтер Дворецкий, возглавивший юденрат, создал в гетто подполье. Около 60 человек, разбитых на маленькие группы по три человека, готовили восстание, доставали оружие, искали связь с партизанами. Десятерым подпольщикам даже удалось войти в состав еврейской полиции гетто – чтобы быть ближе к информации.
Но 28 апреля 1942 года нацисты арестовали связного Шалома Пивлуна. У него нашли оружие. Из застенков он сумел передать записку, написанную кровью: «Я вас не выдал. Идите в лес и отомстите за мою кровь».
В ту же ночь семеро подпольщиков, включая Дворецкого, бежали. Альтер Дворецкий вскоре погиб в засаде, но его отряд стал основой для будущего еврейского партизанского сопротивления.
Акции массового уничтожения начались сразу после побега.
30 апреля 1942 года людей вывели на рыночную площадь, отобрали около 200 нужных специалистов, а остальных – более 1200 человек – погнали по улицам города в Курпешский лес. Обречённые шли с криком и плачем, прощаясь с родными. Местным жителям нацисты приказали не высовываться из домов и выставили вдоль дороги охрану с собаками. В лесу уже ждали свежевырытые рвы. Расстреливали группами по 20 человек.
Тринадцатилетний Хаим Вайнштейн оказался в той колонне: «День был солнечный и прекрасный, и мне так хотелось пожить ещё хоть немного. Я продвигался в конец толпы, надеясь прожить ещё минуту. Моего отца убили. Меня спас кузнец Нахум, сказав немцам, что я его сын. Так мы вернулись в гетто – около ста человек из тысячи двухсот».
Аня Рожкина запомнила другой страшный миг: «Две девочки вышли из толпы, подошли к офицеру СС, плакали и просили оставить им жизнь. Он наклонился, погладил их по головам… а потом достал пистолет и застрелил обеих».
После первого расстрела оставшиеся поняли: нужно прятаться. В домах начали копать «малины» – тайники под полом. Сохранилось свидетельство о женщине с плачущим младенцем. Те, кто уже сидел в яме, зашипели на неё: «Или выходи, или задуши ребёнка – он всех нас выдаст!» Женщина вышла. Не смогла убить своё дитя.
Вторая волна накрыла гетто 6 августа 1942 года. Каратели – среди них был и печально известный 36-й эстонский полицейский батальон – действовали методично. Людей выводили на новое еврейское кладбище (ныне улица Октябрьская), заставляли самих копать могилы и расстреливали. В тот день погибло около 2000 человек.
Цыля Есилевич вспоминала: «Офицер СС Грипенкарель стоял с сигарой и с холодной улыбкой наблюдал, как умирает наш городок. Местные полицаи бегали вокруг и кричали: “Скоро вас всех убьют!” Доктор Арчик Грин, ожидая очереди, выпил бутылку водки залпом – чтобы не чувствовать страха».
Некоторым удалось спастись. Шалом Герлинг с семьёй забрался на крышу дома, где размещался немецкий штаб. «К нашему счастью, в тот день немцы не работали. Мы слышали стрельбу, плач и крики – и боялись дышать».
Около 200 молодых ремесленников оставили в живых и отправили в Новогрудское гетто. Там они участвовали в легендарном побеге: прорыли подземный ход длиной 187 метров и вырвались на свободу. Из 235 бежавших выжили чуть больше 60. Многие из них влились в партизанский отряд под командованием Гершеля Каплинского. Бойцы этого отряда пускали под откос вражеские эшелоны. Один из них, Илья Каунасский, за свои подвиги был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.
В лесах Липичанской пущи действовал семейный лагерь, где спасались женщины, дети и старики. Командовал партизанами Валентин Битько, принявший под свою защиту тех, кто уцелел после расстрелов.
Всего за время оккупации в Дятловском гетто, по данным прокуратуры, были замучены и убиты 3488 человек. Но эта цифра не окончательная. До сих пор поисковики находят неизвестные захоронения. В 2004 году в Дворце обнаружили останки 51 узника – их перезахоронили на еврейском кладбище в Дятлово.
Единственным коренным дятловчанином, пережившим войну и оставшимся жить в родном городе, был Абрам Яковлевич Каплан. Именно его воспоминания стали ниточкой, связавшей нас с теми, кто уцелел и разъехался по всему миру – в Израиль, США, Канаду.
Мать спасшегося Филиппа Лазовского, выталкивая сына из окна обречённого гетто, крикнула ему: «Расскажи миру, что произошло!». И он рассказал. Дожил до глубокой старости, стал раввином, создал семью… и всегда помнил ту минуту, когда чужая женщина назвала его своим сыном, чтобы спасти.
22 февраля мы вспоминаем не просто дату. Мы вспоминаем людей, которые жили на этой земле, любили, верили и были убиты только за то, что родились евреями. Рассказать об этом – наш долг. Чтобы никогда больше.
Дятловский историко-краеведческий музей
Подписывайтесь на телеграм-канал «Дятлово ОНЛАЙН» по короткой ссылке @gazeta_peramoga
